Отличие упк и ук рф

Изменения в УК РФ и УПК РФ с 30 марта 2017 года

30 марта 2017 года вступают в силу новые редакции Уголовного кодекса РФ и Уголовно-процессуального кодекса РФ. Изменения связаны с возможностью отсрочки наказания за совершенные преступления.

30 марта 2017 года вступает в силу Федеральный закон от 28.12.2016 N 491-ФЗ , который внес изменения сразу в два уголовных кодекса : УК РФ и УПК РФ. Поправки связаны с возможностью предоставления отсрочки отбывания наказания больным наркоманией, а также отсрочки исполнения приговора для этой же категории лиц. В каждом из кодексов изменилось по одной статье.

Новая редакция УК и УПК

Главное отличие от прежней редакции фактически одно: законодатели установили, что право на отсрочку получают только те лица, которые были привлечены к уголовной ответственности впервые. Такие поправки внесены в статью 82.1 УК РФ . Теперь по ее нормам осужденному лицу, которому впервые назначено наказание в виде лишения свободы за совершение преступления, предусмотренного частью первой статьи 228 УК РФ , частью первой статьи 231 УК РФ и статьей 233 УК РФ , признанному больным наркоманией и изъявившему желание добровольно пройти курс лечения от наркомании, может быть предоставлена в судебном порядке отсрочка отбывания наказания в виде лишения свободы до окончания лечения и медицинской реабилитации, социальной реабилитации, но не более чем на 5 лет. Аналогичные поправки внесены в статью 398 УПК РФ .

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

Сабиров Р.Д. Некоторые нормы УК РФ в новом уголовно-процессуальном законодательстве
// Актуальные вопросы уголовного процесса современной России:
Межвузовский сборник научных трудов. — Уфа: РИО БашГУ, 2003.

Р.Д. Сабиров — канд. юрид. наук, доцент кафедры уголовного права и процесса Института права БашГУ (г.Уфа)

НЕКОТОРЫЕ НОРМЫ УК РФ В НОВОМ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ

Хорошо известно следующее высказывание: «Один и тот же дух питает закон и процесс, поскольку процесс является формой жизни закона». Это замечание классика, конечно, в первую очередь касается уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Следовательно, задачи уголовного законодательства РФ могут быть разрешены только в тех формах и порядке, какие предусмотрены в уголовно-процессуальном законодательстве. Поэтому задачи и принципы указанных отраслей в ряде случаев совпадают. Кроме того, в уголовно-процессуальном законодательстве детализируется и уточняется порядок применения отдельных институтов уголовного права. Рассмотрим некоторые положения, подчеркивающие принципиально единство двух этих отраслей законодательства. К ним можно отнести нормы, определяющие задачи, принципы законодательства, источники и отдельные институты права.

Согласно части 1 ст. 2 УК РФ 1996 года1 приоритетной задачей уголовного законодательства является охрана прав и свобод человека и гражданина. Охрана других объектов в новой иерархии ценностей поставлена на второе место. Для сравнения можно отметить, что согласно части 1 ст.1 УК РСФСР 1960 года2 в числе задач уголовного законодательства охрана личности, прав и свобод граждан занимала место после охраны общественного строя СССР, его политической и экономической систем.

Новая иерархия ценностей находит свое подтверждение и в уголовно-процессуальном законодательстве. Согласно части 1 ст. 6 УПК РФ 2001 года3 уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод. К сожалению меньше всего касаются постановления о защите интересов личности законопослушных граждан, лиц, потерпевших от преступлений. Противостоят им не только преступники и их защитники, а порою и правоохранительные структуры. Государство, по вине которого нарушены права граждан, не в состоянии им гарантировать защиту не только от преступных посягательств, но и защитника при уголовном судопроизводстве. Наше уголовно-процессуальное законодательство должно быть изменено и дополнено с учетом указанной ситуации в сторону усиления охраны прав лиц, потерпевших от преступлений.

Хотя назначение виновным справедливого наказания в новом УПК оставлено в числе задач уголовного судопроизводства, но исключено из их числа, например, всестороннее, полное и объективное расследование дел, с чем вряд ли можно согласиться, поскольку без этого невозможно установить истинную картину совершенного деяния как предпосылки индивидуализации ответственности и наказания.

Обратимся теперь к источникам двух отраслей законодательства. Часть 2ст.1 УК устанавливает, что Уголовный кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. Соответствие уголовно-процессуального законодательства Конституции РФ закреплено ч.1 ст. 1 УПК. Но еще дальше в решении рассматриваемого вопроса идет ч.3 ст. 1 УПК, имеющая следующее содержание: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотрены настоящим Кодексом, то применяются правила международного договора». Вышеуказанные положения УК и УПК свидетельствуют их полное соответствие Конституции РФ и современным международным стандартам, а также принципиальное их отличие от УК РСФСР и УПК РСФСР 1960 года.4

В статьях 3-7 УК закреплены принципы законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма, которые хотя и ранее были известны в науке уголовного права, однако не были официально закреплены в УК РСФСР. А в новом уголовно-процессуальном законодательстве мы находим те руководящие и основополагающие начала, которые соответствуют принципам, установленным уголовным законодательством. Взять к примеру принцип законности. Если ст. 3 УК (Принцип законности) запрещает применение закона по аналогии, предписывает правоприменителю действовать только в рамках УК РФ, то ст. 7 УПК (Законность при производстве по уголовному делу) предписывает суду, следователю, органу дознания и дознавателю применять федеральный закон, не противоречащий уголовно-процессуальному законодательству. В противном случае полученные незаконным путем доказательства признаются недействительными, следовательно все процессуальные акты, основанные на них, подлежат отмене. Незаконным, например признается приговор при нарушении норм как материального, так и процессуального права.

Попутно необходимо указать, что все перечисленные в ст. 7 УПК органы и должностные лица являются правоохранительными: суд, прокурор, следователь, орган дознания, дознаватель. Поэтому серьезные возражения вызывает позиция тех ученых, по мнению которых суд не является правоохранительным органом. Нельзя не учитывать такие факты, как признание виновности лица только судом, исключительная компетенция суда в вопросах назначения наказания и т.д. Одной из целей наказания является восстановление социальной справедливости, что в первую очередь предполагает защиту интересов граждан, потерпевших от преступных посягательств. Следственный аппарат, органы дознания, конечно же, являются правоохранительной структурой и охватываются вместе с судами более широким понятием «Органы правосудия». Однако у последних есть функции уголовного преследования, а у суда такая функция по УПК РФ отсутствует, хотя прежнее УПК РСФСР предписывал судам в необходимых случаях возбуждать уголовные дела. Представляется, что правоохранительная деятельность — более широкое понятие и нельзя его отождествлять с полномочиями уголовного преследования. Все материалы, подготовленные следственным аппаратом и органами дознания поступают в суды, которые и решают окончательно вопросы о признании лиц виновными и назначении им наказаний.

Статья 5 УК (Принцип вины) устанавливает уголовную ответственность только за виновно совершенные деяния, исключая ответственность за невиновное причинение вреда. Способ осуществления этого важного уголовно-правового принципа мы находим в ч. 2 ст. 8 УПК:

«Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном настоящим Кодексом».

Известно, что мера наказания должна соответствовать мере содеянного. Это значит, что степень строгости наказания прямо пропорциональна степени опасности преступления и наоборот. Однако опасность преступления сказывается не только в мере наказания, она существенно влияет и на порядок проведения досудебных стадий уголовного судопроизводства.

Только при наличии в действиях лица всех признаков определенного состава преступления возбуждается уголовное дело. Если в содеянном отсутствуют состав или событие преступления, уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело должно быть прекращено.

Согласно ст. 15 УК различаются четыре категории преступлений по характеру и степени опасности: небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие преступления. Указанная классификация преступлений имеет существенное влияние на применение мер пресечения. Заключение под стражу согласно ч.1 ст. 198 УПК может быть применено только в случаях совершения средней тяжести, тяжких и особо тяжких преступлений. Если лицо совершило преступление небольшой тяжести, то указанная мера применяется только в исключительных случаях. В новом УК применение меры пресечения в виде заключения под стражу отнесено к компетенции суда. Согласно УПК РСФСР на применение такой меры пресечения требовалась санкция прокурора.

Вряд ли здесь Законодатель проявил последовательность. Суд не является органом обвинения, он должен быть нейтрален и ничего не должен предрешать до рассмотрения дела в стадии судебного разбирательства. Трудно рассчитывать на нейтральную позицию суда в дальнейшем, когда он, применяя в виде меры процессуального пресечения заключение под стражу, как бы заранее признает виновность обвиняемого или подозреваемого.

Правильное решение задач уголовного судопроизводства в первую очередь зависит от правильного применения норм материального права, т.е. правильной квалификации содеянного. Только она является ориентиром для того, что к лицу могут быть применены уголовное наказание, принудительные меры медицинского характера или воспитательного воздействия либо для констатации факта отсутствия оснований для их применения. Все это предполагает умение отличить преступление от иных правонарушений, правильно устанавливать категории преступлений, таких вопросов уголовного права как виды рецидива, все признаки общего и специального субъекта преступления, все стадии совершения умышленного преступления, добровольный отказ, обстоятельства, исключающие преступность деяния и т.д.

Только совершение преступного деяния порождает уголовно-правовые отношения, которые и должны привести к возникновению уголовно-процессуальных отношений. В свою очередь они продолжаются с момента привлечения виновного к уголовной ответственности до вступления обвинительного приговора суда в законную силу. Если преступление не было совершено, значит не возникали уголовно-правовые отношения как предпосылки уголовно-процессуальных отношений. Привлечение к уголовной ответственности невиновного — это возникновение уголовно-процессуальных отношений при отсутствии уголовно-правовых. Естественно, что в подобных случаях возбужденные уголовные дела подлежат прекращению.

С другой стороны утрата всей самостоятельности следователем согласно новому УПК, обязанность его каждый раз получать согласие прокурора на возбуждение уголовного дела или производство следственных действий в ряде случаев тормозит возникновение уголовно-процессуальных отношений и в результате приводит к утрате следов преступления и других доказательств, что вряд ли соответствует интересам правосудия.

Весьма актуальной является и проблема единого толкования как в УК, так и в УПК тех терминов, которые в них находят одновременное употребление. Такие узловые термины, как преступление, состав преступления и наказание не упомянуты в ст. 5 УПК, которая дает толкование различных понятий, использованных в нем. В отношении преступления и наказания этот вопрос ясен. Часть 1 ст. 14 и часть 1 ст. 43 УК эти понятия устанавливают и нет необходимости их дублирования в УПК. Однако состав преступления, как уголовно-правовой и уголовно-процессуальный термин не установлен ни в УК, ни в УПК. Представляется, что конкретный состав, как эталон определенного типа преступного деяния, предусмотренного отдельной статьей Особенной части УК или отдельной частью статьи Особенной части УК, имеющими самостоятельную санкцию, следовало бы установить в законе. Отказывая в возбуждении уголовного дела или прекращая уголовные дела за отсутствием состава преступления, правоприменитель должен четко представить данное основание для совершения указанных процессуальных действий.

Попутно следовало бы решить вопрос и с таким немаловажным термином как событие преступления, который является чисто уголовно-процессуальным. Судебная практика признает событием преступления общественно опасное деяние, не образующее состава преступления. Аутентическое толкование этого термина, данное в ст. 5 УПК, стало бы надежным ориентиром для правоприменительных органов при отправлении уголовного судопроизводства.

В то же время необходимо отметить, что в УПК получило несколько иное толкование понятие преступления, установленное ст. 14 УК. Согласно части 1 ст. 14 УК преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания. Теперь обратимся к ч.1 ст. 299 УПК, которая предусматривает вопросы, подлежащие разрешению судом при постановлении приговора. Их последовательность такова:

1) доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый;

2) доказано ли, что деяние совершил подсудимый;

3) является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей Уголовного кодекса Российской Федерации оно предусмотрено;

4) виновен ли подсудимый в совершении этого преступления.

Такова редакция первых четырех пунктов части 1 ст.299 УПК. Если вспомнить определение понятия преступления, содержащееся в ч.1 ст. 14 УК можно отметить, что в пункте третьем устанавливается виновное деяние, предусмотренное определенной нормой уголовного закона, а только после этого — в пункте четвертом — виновность подсудимого, что противоречит определению понятия преступления согласно УК РФ, поскольку только виновно совершенное деяние признается преступлением, а не наоборот. Законодательное толкование этого важного понятия требует, чтобы пункты 3 и 4 части 1 ст. 299 УПК поменялись местами, так как наличие в деянии состава преступления, предусмотренного определенной нормой уголовного закона может быть констатировано только после установления вины подсудимого.

Практические работники сначала устанавливают различные условия уголовной ответственности: возраст, вменяемость, вину и т.д., совокупность которых и составляет единственное основание уголовной ответственности5 — наличие в деянии всех признаков определенного преступления, предусмотренного конкретной нормой уголовного законодательства.

Уголовные дела по сложности резко отличаются друг от друга. Естественно, что и приговоры по ним будут иметь различные объемы, требующие для оглашения неодинаковые по продолжительности время. В одних случаях достаточно и нескольких минут, а в других — оглашение приговора длится в течение нескольких часов. К подобным случаям можно отнести дела, включающие совокупность преступлений, многоэпизодные деяния, групповые преступления и т.д. Например, по заявлению судьи Чертановского межмуниципального суда г. Москвы Н. Маркиной для оглашения приговора по делу Вячеслава Мавроди, обвиненного в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 172 и ч. 2 ст. 191 УК РФ, необходимо 5-7 часов.6 Этот пример наглядно показывает, что оглашение приговора никак не может быть поставлено в один ряд с минутами молчания. В то же время в ч. 1 ст. 310 УПК РФ говорится: «Все присутствующие в зале судебного заседания, включая состав суда, выслушивают приговор суда стоя». Вряд ли подобная процедура способна прививать гражданам уважение к суду и способствовать укреплению законности в стране. Даже не все здоровые граждане в состоянии стоять в течение нескольких часов, выслушивая приговор, а в зале судебного заседания могут присутствовать лица, имеющие различные заболевания. Представляется, что присутствующие в зале судебного заседания должны вставать при появлении суда, а слушать приговор сидя. Такой порядок оглашения приговора не может противоречить интересам правосудия.

Литература и примечания

2. Далее УК РСФСР.

4. Далее УПК РСФСР.

5. См.: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и её основание в советском уголовном праве. — М.: Юрид.лит., 1963. — С. 148, 149.

6. См.: Зубко И. Защита Мавроди // Рос. газета. — 2003. — 14 февр.

Какая разница между уголовным кодексом и уголовно-процесуальним ?

Для человека не имеющим юридического образования сложно в двух словах обьяснить разницу между уголовным кодексом и уголовно-процесуальным кодексом. А также што между ними общего и в какой сфере жизнидеятельности человека они чаще всего встечаются.

Shurik1212, Общее между Уголовным Кодексом и Уголовно-процессуальным-это то, что оба являются Законодательными актами. Различие состоит в том, что статьи УК устанавливают перечень общественно опасных действий, признаваемых преступными, и какие следуют за них наказания. А Уголовно-процессуальный кодекс уже устанавливает ведение следственных мероприятий, иначе судопроизводство. Законопослушного гражданина данные акты не касаются, но не факт, что кто-то по отношению к нему не произведет неправомерных действий. Тогда на защиту встают УК и УПК.

Shurik1212, Во-первых, нужно сразу сказать, что это 2 разных кодекса. Уголовный кодекс определяет понятие и виды преступлений, виды, сроки, порядок назначения наказаний. Уголовно-процессуальный кодекс регулирует вопросы, относящиеся непосредственно к уголовному процессу, отношения между сторонами, их правовое положение.

Shurik1212, Отличий у Уголовного кодекса и Уголовно-процессуального кодекса довольно много. Основное отличие, в моем понимании, это то, что уголовный кодекс показывает наказание за совершенное преступление, а уголовно-процессуальный, показывает, кто и ка, а также, в какой последовательности будет рассматривать ваше дело.

Shurik1212, Уголовный кодекс включает в себя уголовные правоотношения , которые регламентируются этим кодексом , в то время уголовно-процессуальный кодекс регламентирует управление процессами ведения уголовного кодекса , такими как ведение допроса свидетелей , правила дачи показаний и ведения расследований.

Shurik1212, При сравнении Уголовного Кодекса РФ и уголовно — процессуального права мы видим отличия. В чём же они заключаются. Уголовный Кодекс указывает, какие действия объявляются преступлением и какие наказания за них устанавливает , а уголовно-процессуальное право реализует положения УК , изобличает преступление, предаёт суду и назначает наказание.

Shurik1212, Эти два кодекса регулируют разные виды прав. Уголовное право изучает отношения в обществе, связанные с преступлениями, а также мерами их пресечения и наказаниями, предусмотренными за них законом. Уголовно-процессуальное, в свою очередь, рассматривает деятельность тех государственных структур (суда, прокуратуры и др.), которые отвечают за ведение уголовных дел.

Shurik1212, Уголовный кодекс состоит из двух частей — Общей и Особенной. В Общей части определены задачи уголовного кодекса, его действие во времени и в пространстве, понятие преступления, формы вины, цели и задачи наказаний, принципы и порядок их назначения, основания для освобождения от уголовной ответственности, порядок погашения и снятия судимости и прочее. В Особенной части изложены конкретные виды преступлений и наказания, предусмотренные за их совершения. Эта часть состоит из отдельных глав, каждая из которых предусматривает преступления определенной группы. Уголовно-процессуальный кодекс устанавливает порядок уголовного процесса. К нему относится расследование преступных деяний, уголовного преследования и судебного разбирательства. То есть, это те самые нормы закона, которые обеспечивают эффективное применение норм Уголовного кодекса и справедливое урегулирование уголовно-правовых отношений. УПК устанавливает единый процессуальный порядок по всем уголовным делам. К ним относятся принципы самого уголовного процесса, его участники, сбор и закрепление доказательств, процессуальные сроки и документы. Говоря простым языком, Уголовный кодекс — это список всех преступлений, за которые в той или иной стране мира может наступить уголовная ответственность. А Уголовно-процессуальный кодекс устанавливает законные и единственно допустимые нормы расследования этих преступлений и рассмотрение уголовных дел в судах разных инстанций.

Отличие упк и ук рф

Азаров В. А. Заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор. Омский государственный университет

Россия и Республика Казахстан : процессуальные средства обеспечения неотвратимости уголовной ответственности

Сравнительный анализ (в обозначенном контексте) вновь принятых уголовно-про­цессуальных кодексов Российской Федерации и Республики Казахстан позволяет почерпнуть сведения, свидетельствующие о том, что казахстанский законодатель более мудро и взвешенно (по сравнению с российским) выстроил в упомянутом кодифицированном законе базовые положения, служащие фундаментом деятельности субъектов уголовного судопроизводства.

Идея неотвратимости (неизбежности) возмездия за совершенное преступление имеет стародавнюю историю, и «по возрасту» она может соперничать с периодом существования человеческого общества. Мысль, и, как представляется, справедливая, о «воздаянии по заслугам», последовательно проводится еще в Книгах Священного Писания. В частности, в главах 21 и 22 Второй книги Ветхого Завета данный подход демонстрируется в следующих утверждениях: «Кто ударит человека, так что он умрет, да будет предан смерти; кто украдет человека и продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти; а если кто ударит раба своего или служанку свою палкою, и они умрут под рукою его, то он должен быть наказан; когда дерутся люди… и если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу».

В основе перечисленных сентенций, на наш взгляд, — вполне осознанное стремление к торжеству справедливости, свойственное любому психически здоровому человеку. «Справедливость, — утверждал в древности Аристотель, — является величайшею из добродетелей, более удивительной и блестящей, чем вечерняя или утренняя звезда; поэтому-то мы и говорим в виде пословицы: “в справедливости заключаются все добродетели”»[1]. Любопытна в этом контексте корреляция между справедливостью и возмездием, подмеченная Марком Туллием Цицероном, заключившим: «Величайшее поощрение преступления — безнаказанность… Справедливость проявляется в воздаянии каждому по его заслугам»[2].

Общеизвестно, что истоки идеи о неотвратимости наказания за содеянное активно обсуждались древнегреческими философами, однако применительно к сфере функционирования системы уголовной юстиции данную мысль абсолютно определенно высказал лишь в XVIII в. великий итальянец Чезаре Беккариа: «Одно из самых действенных средств, сдерживающих преступление, заключается не в жестокости наказаний, а в их неизбежности… Уверенность в неизбежности хотя бы и умеренного наказания произведет всегда большее впечатление, чем страх перед другим, более жестоким, но сопровождаемый надеждой на безнаказанность»[3].

Идея о неотвратимости ответственности за преступление, с учетом ее ретроспективной оценки, представляется весьма здравой и социально полезной. Вместе с тем, к данной идее в современной России прослеживается весьма неоднозначное отношение.

В частности, в нормах уголовного права, в действующем (как и в предыдущих) УК Российской Федерации обсуждаемая мысль никак не отражена, хотя логика подсказывает: если бы законодатель посчитал неотвратимость ответственности положением, значимым для сферы уголовной юстиции, оно было бы помещено в гл. 1 разд. 1 Уголовного кодекса, посвященную его задачам и принципам. Кстати, в действующем Уголовном кодексе РФ (в отличие от предшествующего), правоприменителю (и к радости ученых-юристов) законодателем «выдана» абсолютно определенная система принципов уголовного права. Казалось бы, такой шаг российских законотворцев должен был знаменовать окончание дискуссии о содержании и количестве основополагающих начал, составляющих фундамент названной материальной отрасли отечественного права. Однако этого не произошло, полемика продолжается. Не смотря на то, что неотвратимость ответственности не включена законодателем в систему принципов уголовного права[4], и сегодня ряд теоретиков относят препарируемый феномен к таковым[5].

Характерно то, что профессор А. В. Наумов в связи с этим пишет: «помимо сформулированных непосредственно в уголовном законе, в науке уголовного права (выделено нами — В. А.) традиционно выделяются и другие принципы. Среди них особое значение имеет принцип неотвратимости ответственности. Он означает, что всякое лицо, совершившее преступление, подлежит наказанию или иным мерам уголовно-правового воздействия, предусмотренным уголовным законом»[6]. Возвратившись к нашим «историческим изысканиям», следовало бы согласиться с этим, в основе — вполне разумным утверждением, если бы не одно обстоятельство. Смущает логическая уязвимость выстроенного ряда принципов уголовного права. В частности, в предлагаемой А. В. Наумовым схеме (см. с. 47 названной работы) принадлежность к системе принципов таких требований, как законность, гуманизм, справедливость и других весомо подтверждается ссылкой на конкретные статьи действующего Уголовного кодекса РФ, неотвратимость же ответственности таким аргументом, по вполне понятным причинам, «не отоварена».

Исключительно интересная параллель прослеживается при анализе современного ( 1997 г .) Уголовного кодекса Республики Казахстан. В отличие от УК России, в нем формально не определена система принципов уголовного права, а соответствующая 2 статья называется лишь «Задачи Уголовного кодекса». В кодексе отсутствует раздел, специально посвященный принципам уголовного права, как это сделано в УК России (см. гл. 1 разд. 1: «Задачи и принципы Уголовного кодекса Российской Федерации»). Тем не менее, в науке уголовного права Республики Казахстан (как и в одноименной отрасли российской юридической науки) выделяется, в ряду иных, принцип уголовной ответственности и наказания, означающий, что «каждое лицо, виновное в совершении преступления, подлежит уголовной ответственности и наказанию или иным мерам воздействия, предусмотренным уголовным законодательством»[7]. Обсуждаемое основополагающее начало, очевидно, как и другие принципы уголовного права, «растворены» в тексте Уголовного Кодекса Республики Казахстан, хотя упоминание о них можно увидеть в Концепции правовой политики Республики Казахстан[8]. И все же, в силу отсутствия в тексте анализируемого закона формально определенной системы принципов уголовного права, цитируемая оценка профессора И. Ш. Борчашвили нам представляется более обоснованной, нежели аналогичные суждения российских специалистов в сфере уголовного права. В этой связи вернемся, однако, к акценту, сделанному нами в цитате из «Курса лекций» профессора А. В. Наумова, где констатируется рождение принципа неотвратимости ответственности в науке уголовного права.

Данный вывод представляется небезупречным, поскольку принципам любой отрасли российского права (как, впрочем, и соответствующей сферы деятельности) имманентно такое свойство, как нормативность. То есть, чтобы конкретная идея, руководящее (по смыслу) положение стало принципом, оно должно быть «замечено» законодателем и буквально закреплено в тексте федерального закона, как это произошло, скажем, с «гуманизмом», «справедливостью», «законностью» (ст. ст. 3, 5, 7 УК РФ) и др. С «неотвратимостью ответственности» этого не случилось, о чем приходится искренне сожалеть. Одновременно, по нашему мнению, есть прямые основания полагать, что российский законодатель не случайно проигнорировал рассматриваемое положение, не присвоив ему ранг принципа уголовного права. Такое закономерное решение еще более укрепляет позиции компромисса в борьбе с уголовной преступностью. Олицетворением пресловутого компромисса в сфере отечественной уголовной юстиции является самый разветвленный в мире институт освобождения (условного и безусловного) от уголовной ответственности и наказания[9].

Отметим, что в последнее десятилетие небесспорная тенденция либерализации коснулась не только уголовной, но и уголовно-процессуальной политики российского государства. Примером тому может служить «новая» постановка задач уголовного судопроизводства и сформированная в УПК Российской Федерации система одноименных принципов.

Весьма симптоматичной для периода существования Союза ССР являлась ориентация органов уголовной юстиции на обеспечение неотвратимости наказания[10], что нашло буквальное закрепление в ст. 2 УПК РСФСР 1960 г . Там, в частности, были сформулированы задачи уголовного судопроизводства, состоявшие в быстром и полном раскрытии преступлений, изобличении виновных и обеспечении правильного применения закона, с тем, чтобы «каждый (выделено нами — В. А.), совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден». Императивное (по характеру) предписание о справедливом наказании каждого, совершившего преступление, на наш взгляд, символизировало государственную волю в решении о неотвратимости возмездия любому лицу, совершившему преступление. В то же время, в прежнем УПК довольно мощно был представлен институт освобождения от уголовной ответственности и наказания, диссонировавший с общей установкой, на что правильно обращал внимание В. Т. Томин[11].

Тем не менее, возведение установки о наказании каждого, совершившего преступление, в ранг задач уголовного судопроизводства давало сильный импульс правоприменителю, заставляя следователя, прокурора, иных государственных представителей прилагать максимум усилий для обеспечения ее выполнения.

При формулировании новых задач современного отечественного уголовного процесса УПК РФ снял тезис о необходимости привлечения к уголовной ответственности и наказания каждого, кто совершил преступление[12]. Это законодательное решение, как представляется, расшатывает основы справедливости в сфере уголовной юстиции, подрывает доверие населения к политике государства в данной области. Если воспользоваться подходом, предложенным уважаемым профессором В. И. Горобцовым для определения существа уголовной ответственности как реакции государства на нарушение уголовно-правовых запретов[13], то напрашивается вывод о неадекватности реагирования государства (в лице его правотворческих органов) на сегодняшнюю криминогенную ситуацию. Вместо законодательного утверждения в УК РФ апробированной в истории человечества, справедливой идеи о «воздаянии по заслугам» тезис о неотвратимости уголовной ответственности и наказании каждого, совершившего преступление, изъят из УПК РФ. Более того, в УПК РСФСР обсуждаемое установление подкреплялось целым рядом конкретных предписаний, либо устраненных из действующего Уголовно-процессуального кодекса РФ, либо представленных в нем в значительно более слабых аналогах.

В частности, на наш взгляд, существенно снижают реальные возможности обеспечения неотвратимости ответственности за совершенное преступление следующие позиции УПК РФ:

1) изъятие из перечня задач, стоящих перед властными субъектами производства по уголовному делу, требования быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения и справедливого наказания каждого, кто совершил преступление;

2) отсутствие в гл. 2 кодекса, устанавливающей перечень принципов уголовного процесса, предписания всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств дела;

3) переориентация органов, ведущих уголовный процесс, на установление по исключительно большому массиву уголовных дел не объективной, а формальной (юридической) истины (см. гл. 40 УПК РФ);

4) трансформация принципа публичности (официальности), содержавшегося в ст. 3 УПК РСФСР, в функцию уголовного преследования (ст. 21 и др. УПК РФ), повлекшая принижение традиционного и действительно основополагающего значения данного феномена для российского уголовного судопроизводства;

5) фактическая ликвидация возможности возвращения из суда уголовного дела на дополнительное расследование для устранения односторонности и неполноты установления значимых обстоятельств;

6) гипертрофированное понимание законодателем недопустимости отдельных су­дебных доказательств (см. п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ);

7) аномально широкий подход, реализованный в гл. 52 УПК РФ, установивший, на наш взгляд, практически непреодолимые препятствия для привлечения к уголовной ответственности ряда категорий российских граждан. Очевидно, поэтому законодатель и «постеснялся» записать в гл. 2 УПК РФ конституционный принцип равенства граждан перед законом и судом.

Перечисленные изъяны УПК Российской Федерации в совокупности резко снижают вероятность установления истинных обстоятельств произошедшего криминального события, и превращают в химеру провозглашаемый в современных учебниках уголовного права принцип неотвратимости ответственности за преступление.

Если же с точки зрения обсуждаемой проблемы обратить взор на содержание соответствующих позиций УПК Республики Казахстан, то можно найти весомые подтверждения нашей предварительной оценке: казахский законодатель проявил взвешенность и мудрость в построении фундаментальных положений нового национального уголовно-процессуального законодательства.

В частности, с учетом сегодняшних политических и социально-экономических реа­лий, на наш взгляд, абсолютно правильно среди задач уголовного процесса в ранге приоритетной закреплена задача «быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения и привлечения к уголовной ответственности лиц, их совершивших» (ч. 1 ст. 8 УПК РК). Казахский законодатель, адекватно оценивая жесткую зависимость самой возможности защиты потерпевших от преступлений от их раскрытия, поставил последнее на первый план, правильно сориентировав органы уголовного преследования, и одновременно — сохранив преемственность в таком архиважном законотворческом вопросе. Заметим, что при формировании перечня задач уголовного процесса от внимания казахского законодателя не ускользнуло и предписание необходимости предупреждения преступлений, формирования у граждан уважительного отношения к праву, способствования укреплению законности и правопорядка (ч. 2 ст. 8 УПК РК). Действительно, ведь это — традиционные задачи всей системы уголовной юстиции любой цивилизованной страны. Российский же законодатель, к сожалению, так не посчитал, изъяв соответствующие правоположения, содержавшиеся в ст. 2 УПК РСФСР, из ст. 6 УПК РФ.

Продолжая анализ базисных позиций УПК РК, акцентируем внимание читателя на системе принципов казахского уголовного процесса. В этой системе (а ей посвящена гл. 2 УПК РК, озаглавленная «Задачи и принципы уголовного процесса») вполне мирно «соседствуют» принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 23) и принцип всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст. 24), изъятый (с нашей точки зрения напрасно) из УПК России. Последнее требование в УПК РК адресовано в равной мере и суду, который, как сказано в ч. 3 ст. 24, не связан мнением сторон и «вправе по собственной инициативе принимать необходимые меры для установления истины по уголовному делу» (выделено нами — В. А.). Для казахского законодателя (в отличие от российского) очевидно, что законный, обоснованный и справедливый приговор по уголовному делу может быть постановлен исключительно на основе сведений, адекватно отражающих произошедшие события, т. е. на базе установленной по уголовному делу объективной истины. Позиции наших южных соседей ближе к канонам континентального уголовного процесса и в вопросе инициативы суда, который не связан ничьим мнением и сам может осуществлять меры по обнаружению доказательств. В частности, ст. 125 УПК РК, озаглавленная «Собирание доказательств», использует термин «орган, ведущий уголовный процесс» применительно к властным участникам производства по делу, дозволяя им всем по собственной инициативе производить процессуальные действия по отысканию, исследованию и оценке доказательств. К этим субъектам, исходя из контекста ст. 125, безусловно относится и суд, что, по нашему мнению, совершенно правильно. Российский же закон, вопреки континентальным уголовно-процессуальным традициям, резко ограничил в сфере доказывания полномочия суда, сделав напрасный «реверанс» в сторону чуждых нам англо-американских аналогов.

Далее. С ликвидацией в России возможности возвращения уголовного дела из суда для дополнительного расследования в практике возник ряд тупиковых ситуаций, при которых суд вынужден принимать заведомо неправосудные решения[14]. Казахский законодатель поступил здесь более разумно, сохранив данный институт и реальные средства исправления ошибок досудебного производства (ст. ст. 303, 323 УПК РК).

В системе принципов уголовного процесса Республики Казахстан нашлось место и для «обиженного» в России принципа осуществления правосудия на началах равенства граждан перед законом и судом (ст. 21 УПК РК). Данное положение, содержащееся в Конституции России, как известно, не получило статус принципа уголовного судопроизводства.

В целом же, если в УПК РФ система принципов содержит 13 положений, то аналогичная глава УПК РК закрепила в этом качестве 22 самостоятельные позиции, которые, как представляется, в целом более адекватны существу континентальной модели уголовного процесса и более тщательно учитывают национальные интересы государства.

Это, безусловно, создает дополнительные возможности для достижения целей уголовной юстиции и эффективного обеспечения неизбежности возмездия за совершенное преступление.

Мақала қылмыс жасағанына жауапкершіліктін мәселелеріне арналады. Осы көріс­тен, Ресей мен Қазақстан Республикасының қылмыстық юстициянын мүмкіншіліктер мен шаралары салыстыру жоспар бойынша, талдау жасалып ақшылдар анықталып, қылмыстық іс өндірістін сферасында бұқаралық мүддесін нығайту туралы бағдар бері­леді.

This article devotes to the problem of inevitability of a criminal responsibility for the commited crime. From these positions, in comparative plan, possibilities and means of the system of criminal justice in Russia and Republic Kazakhstan are analysed, deficiencies are revealed and directions of strengthening positions of public interest in sphere of production of a criminal case are proposed.

[1] Афоризмы. Золотая коллекция. — Минск; М., 2000. С. 780.

Проверка следствия. Продлить арест станет сложнее.

12 октября 2017 года

28 сентября 2017 года

13 июля 2017 года

20 июня 2017 года

28 апреля 2017 года

23 апреля 2017 года

22 марта 2017 года

21 марта 2017 года

29 декабря 2016 года

5 декабря 2016 года

18 ноября 2016 года

17 ноября 2016 года

11 ноября 2016 года

5 ноября 2016 года

3 ноября 2016 года

25 июля 2016 года

06 июня 2016 года

31 мая 2016 года

26 мая 2016 года

20 марта 2016 года

18 декабря 2015 года

О СУЩЕСТВЕННЫХ, НЕУСТРАНИМЫХ, ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ НАРУШЕНИЯХ ЗАКОНА КАК ОСНОВАНИЯХ ОТМЕНЫ ИЛИ ИЗМЕНЕНИЯ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

Новая глава 45.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующая процессуальные правила производства в суде апелляционной (второй) инстанции, содержит статью 389.15, закрепляющую основания отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке (несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора). Каждому основанию посвящена отдельная статья (соответственно 389.16 – 389.18). По содержанию перечисленные основания практически полностью совпадают с нормами о кассационных основаниях отмены или изменения судебных решений, действовавшими до 1 января 2013 г., за исключением некоторых особенностей.

В название статьи 389.17 законодатель по праву «вернул» термин «существенные нарушения уголовно-процессуального закона». Понятие существенного нарушения уголовно-процессуального закона, закрепленное в ч. 1 ст. 389.17, по сравнению с ранее действовавшим законодательством не претерпело каких-либо изменений. По-прежнему, основаниями для отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Из смысла ст. 389.17 УПК РФ следует, что не любое нарушение уголовно-процессуального закона может быть признано существенным. Несущественные нарушения не влекут и не могут влечь отмену или изменение судебных решений. Нарушения, перечисленные в ч. 2 данной статьи (непрекращение уголовного дела судом при наличии оснований, предусмотренных ст. 254 настоящего Кодекса; вынесение судом решения незаконным составом суда или вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей, рассмотрение уголовного дела в отсутствие подсудимого, за исключением случаев, предусмотренных частями четвертой и пятой статьи 247 настоящего Кодекса; рассмотрение уголовного дела без участия защитника, если его участие является обязательным в соответствии с настоящим Кодексом, или с иным нарушением права обвиняемого пользоваться помощью защитника; нарушение права подсудимого давать показания на родном языке или языке, которым он владеет, и пользоваться помощью переводчика; непредоставление подсудимому последнего слова; нарушение тайны совещания коллегии присяжных заседателей при вынесении вердикта или тайны совещания судей при постановлении приговора; обоснование приговора доказательствами, признанными судом недопустимыми; отсутствие подписи судьи или одного из судей, если уголовное дело рассматривалось судом коллегиально, на соответствующем судебном решении; отсутствие протокола судебного заседания), признаются не только существенными, а безусловными основаниями отмены приговора, т. е. такими, которые во всех случаях ставят под сомнение правосудность приговора.

Перечень безусловных нарушений уголовно-процессуального закона не является исчерпывающим. Судебная практика относит к ним: невручение или несвоевременное вручение обвиняемому копии обвинительного заключения или обвинительного акта; осуществление одним и тем же лицом защиты двух и более подсудимых, если интересы одного из них противоречат интересам другого; нарушение права обвиняемого (подсудимого) на выбор адвоката; непредоставление подсудимому (при отсутствии у него защитника) слова для защитительной речи или последнего слова; рассмотрение уголовного дела судом без участия защитника ввиду отказа от него подсудимого, хотя участие указанного адвоката к началу судебного заседания не было обеспечено; отсутствие в деле постановления следователя о принятии уголовного дела к своему производству; проведение судебного разбирательства в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ, в отсутствие потерпевшего и без его согласия; рассмотрение уголовного дела в порядке, предусмотренном гл. 40 и 40.1 УПК, в отношении несовершеннолетнего; нарушение ст. 240 УПК о непосредственном исследовании доказательств судом (ссылка в приговоре на показания свидетелей, данные ими в ходе предварительного следствия, без оглашения этих показаний и без допроса этих свидетелей в суде); оглашение показаний свидетеля, данных в ходе предварительного следствия, с нарушением требований ст. 281 УПК; нарушения п. 3 ч. 1 ст. 308 УПК (в резолютивной части приговора, например, не указан пункт ч. 2 ст. 161 УК, по которой осужденный признан виновным); нарушение предусмотренного ст. 271 УПК права подсудимого заявлять ходатайство о вызове свидетелей; нарушение ч. 5 ст. 231 УПК (отклонение заявленного в ходе предварительного слушания ходатайства о рассмотрении дела с участием присяжных заседателей и другие).

Наряду с безусловными основаниями к отмене и изменению приговоров могут быть допущены «условные» существенные нарушения норм УПК, то еть такие процессуальные нарушения, которые могут вызвать отмену приговора, а могут и не повлечь эти последствия. Лишение, ограничение или стеснение процессуальных прав участников уголовного судопроизводства по — разному влияет на конечные итоги рассмотрения дела. Например, процессуальные нарушения при проведении любого следственного действия (обыск, допрос, следственный эксперимент и др.) могут вызвать признание полученных сведений недопустимыми. В одних случаях это не повлияет на достаточность собранных доказательств, позволяющих суду принять правосудное решение. В других случаях такие же нарушения могут поставить под сомнение часть либо всю систему доказательств, на которых основан приговор.

Согласно части 1 статьи 389.22 обвинительный приговор или иные решения суда первой инстанции подлежат отмене с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство, если в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции были допущены нарушения уголовно-процессуального и (или) уголовного законов, неустранимые в суде апелляционной инстанции.

Что же понимать под неустранимыми нарушениями не только уголовно-процес суального, но и (или) уголовного законов? Совершенно очевидно, что большая часть нарушений, допущенных судом первой инстанции может быть устранена судом апелляционной инстанции.

Верховный Суд РФ в п. 18 постановления «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции» от 27 ноября 2012 г. №26 разъяснил, что, проверяя по апелляционным жалобам и (или) представлению законность, обоснованность и справедливость приговора или иных судебных решений, суд апелляционной инстанции должен устранить допущенные нарушения и рассмотреть уголовное дело по существу с вынесением итогового судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных в части 1 статьи 389.22 УПК РФ.

В деятельности суда первой инстанции могут быть выявлены различные нарушения. Выводы суда о фактических обстоятельствах дела могут не соответствовать исследованным в судебном заседании доказательствам. Суд может допустить существенное нарушение (нарушения) уголовно-процессуального закона, неправильно применить уголовный закон, назначить несправедливое наказание. Нарушения могут носить комплексный характер.

Учитывая полномочия суда апелляционной инстанции, его возможности по исправлению ошибок суда первой инстанции, многие нарушения им могут быть восполнены, нейтрализованы. На основе собранных доказательств суд апелляционной инстанции полномочен сделать логические, правильные выводы, учесть обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, принять во внимание все доказательства, сделать существенно иные выводы, нежели те, к которым пришел суд первой инстанции. При наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, он вправе в приговоре указать, по каким основаниям принял одни из этих доказательств и отверг другие, правильно изложить в приговоре фактические обстоятельства, устранить противоречия, имеющие место во вводной и описательной частях приговора суда первой инстанции, исключить недопустимые доказательства; предоставить сторонам возможность представить новые доказательства и произвести другие, предусмотренные законом, действия. В плане восполнения, нейтрализации допущенных судом первой инстанции нарушений полномочия суда апелляционной инстанции существенно отличаются от возможностей суда в кассационном и надзорном производствах. Они намного шире. Предметом же судов кассационной и надзорной инстанций является законность вступивших в законную силу судебных решений (но не обоснованность).

Характер допущенных судом первой инстанции нарушений, влекущих отмену или изменение принятого судебного решения, определяется судом апелляционной инстанции в каждом конкретном случае исходя из фактических обстоятельств дела и содержания доводов апелляционных жалобы, представления. Если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, т.е. оно не является неустранимым, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

В пункте 19 упомянутого выше постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 ноября 2012 г. записано, что приговор, определение или постановление суда отменяется и уголовное дело передается на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции при наличии таких нарушений уголовно-процессуального закона, которые не могут быть устранены судом апелляционной инстанции (ч.1 ст.389.22 УПК РФ). Неустранимыми в суде апелляционной инстанции следует признавать такие нарушения фундаментальных основ уголовного судопроизводства, последствием которых является процессуальная недействительность самого производства по уголовному делу (например, рассмотрение дела незаконным составом суда либо с нарушением правил подсудности).

Как следует из разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, неустранимыми являются фундаментальные нарушения уголовно-процессуального закона.

Фундаментальные нарушения уголовно-процессуального закона должны являться безусловным основанием для отмены судебного решения. При этом важно учитывать, что не каждое безусловное существенное нарушение является фундаментальным. К последним рекомендуется относить: постановление приговора незаконным составом суда или вынесение вердикта незаконным составом присяжных заседателей, нарушение тайны совещания коллегии присяжных заседателей при вынесении вердикта или тайны совещания судей при постановлении приговора; отсутствие подписи судьи или одного из судей, если уголовное дело рассматривалось судом коллегиально, на соответствующем судебном решении; отсутствие протокола судебного заседания. Фундаментальными (принципиальными) нарушениями являются только те, которые необратимо нарушают исходные начала всего состязательного судопроизводства – принципы равенства сторон и независимости суда. В постановлениях от 10 декабря 1998 г. №27-П и от 15 января 1999 г. №1-П Конституционной суд РФ сформулировал правовую позицию, согласно которой одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливого разбирательства дела является равно обеспечиваемая обвиняемому и потерпевшему возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда, приведя те доводы, которые они считают необходимыми для ее обоснования. Лишение же потерпевшего возможности обжаловать приговор либо участвовать в заседании следует рассматривать в качестве существенного (фундаментального), принципиального нарушения. Этим нарушается право потерпевшего на доступ к правосудию и на судебную защиту, конституционный принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон. Следует подчеркнуть, что фундаментальное нарушение должно быть реальным (не формальным), оно не могло повлиять, а повлияло на исход дела, то есть на выводы суда о невиновности подсудимого либо на выводы о совершении им менее тяжкого преступления, чем было предъявлено, либо на выводы о назначении наказания. Нарушение должно быть таким, когда неисправление судебной ошибки искажало бы само суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционного защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 ноября 2012 г. в п. 19 к числу неустранимых нарушений закона отнес лишь фундаментальные нарушения уголовно-процессуального закона. Между тем, к ним относятся и существенные нарушения уголовного закона (ст. 389.22). Как представляется, существенное нарушение уголовного закона означает неправильное его применение, а также несправедливость наказания. Именно так сформулированы основания отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке – неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора (ст. 389.18). В подтверждение этого вывода достаточно обратиться к ч. 1 ст. 412 УПК РФ, в которой четко записано: «При рассмотрении уголовного дела в порядке надзора Президиум Верховного Суда Российской Федерации проверяет правильность применения норм уголовного и уголовно-процессуаль ного законов нижестоящими судами, рассматривавшими дело».

К существенным (фундаментальным) нарушениям уголовного закона специалисты относят наиболее грубые ошибки его применения.

Обвинительный приговор или иные решения суда первой инстанции подлежат отмене с возвращением уголовного дела прокурору, если при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке будут выявлены обстоятельства, указанные в части первой ст. 237 УПК РФ. Эти нарушения также относят к числу неустранимых судом апелляционной инстанции.

В практике судов первой инстанции нередко основаниями возвращения дела прокурору являются нарушения права обвиняемого на защиту; отсутствие в протоколах допросов свидетелей их подписей. Нередко жертвы преступлений не признаются потерпевшими, гражданскими истцами либо ненадлежащее лицо признается потерпевшим. В обвинительных заключениях допускаются ошибки в сведениях о личности обвиняемого, не излагаются сведения о судимости; неправильно указывается место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия. Не всегда конкретизируется существо обвинения, не указывается сумма ущерба, причиненного преступлением. В некоторых обвинительных заключениях резолютивная часть противоречит описательной; нет изложения краткого содержания доказательств. Обвиняемому не вручен обвинительный акт либо во врученной копии обвинительного заключения не содержится части текста, обвинительное заключение не подписано следователем, отсутствует подпись руководителя следственного органа.

В судебной практике имеют место случаи возвращения уголовных дел прокурору и в том случае, когда следователем преступным действиям обвиняемого дана неправильная (т.е. ошибочно заниженная квалификация, а также сумма причиненного ущерба), не соответствующие собранным в ходе расследования преступления доказательствам. Такая практика, (т.е. возвращение уголовного дела прокурору) оправданна и не противоречит принципу состязательности сторон. Более того, она отвечает требованиям законности, справедливости, обеспечения прав и законных интересов потерпевшего. В то же время недопустимо возвращение уголовного дела прокурору для восполнения неполноты и односторонности предварительного расследования.

Конечно, ошибки, допущенные по вине следственных органов как неустранимые препятствия для дальнейшего судебного разбирательства, должны быть обнаружены судом первой инстанции и уголовное дело возвращено прокурору. Если же суд первой инстанции не выполнил этих действий, то суд апелляционной инстанции обязан возвратить уголовное дело прокурору. В подобных ситуациях суд не вправе устранять вышеперечисленные нарушения. Обратное противоречило бы природе суда, принципу состязательности сторон.

Если суд апелляционной инстанции, отменяя приговор или иное решение суда первой инстанции, передает дело на новое судебное разбирательство либо возвращает уголовное дело прокурору, он обязан указать причины, по которым им не может быть устранено допущенное нарушение.

В связи с вышеизложенным следует отметить, что определенные проблемы возникают также с пониманием и реализацией правил, закрепленных в статьях 401.6, 401.15, 412.9. Содержание перечисленных статей вызывает ряд вопросов.

Так, «общими» основаниями отмены или изменения судебного решения при рассмотрении уголовного дела в кассационном и надзорном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. Очевидно, что в данном случае допустимы аналоги к нормам ст. 389.17 и 389.18 УПК РФ. Законодатель оговорил различия между основаниями, предусмотренными статьями 389.17, 389.18 и 401.15, ст. 412.9 ч. 1. Указанные нарушения неизбежно повлияли (не могли повлиять, а именно повлияли) на правильный исход уголовного дела.

И, конечно, «общие» основания к отмене (изменению) окончательных судебных решений должны отличаться от оснований, позволяющих ставить вопрос о повороте к худшему в положении осужденного (оправданного) при реализации кассационного и надзорного производства.

Как уже неоднократно отмечалось, фундаментальные (принципиальные, существенные) нарушения закона искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

Нарушения уголовно-процессуального и (или) уголовного законов, неустранимые в суде апелляционной инстанции (Борисевич Г.Я.)

Суд апелляционной инстанции, в соответствии со ст. 389.9 УПК РФ, проверяет по апелляционным жалобам, представлениям не только законность, но обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В случае если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение (ст. 389.23 УПК РФ). Пленум Верховного Суда РФ в п. 18 Постановления от 27.11.2012 N 26 разъяснил, что, проверяя по апелляционным жалобам и (или) представлению законность, обоснованность и справедливость приговора или иных судебных решений, суд апелляционной инстанции должен устранить допущенные нарушения и рассмотреть уголовное дело по существу с вынесением итогового судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных в ч. 1 ст. 389.22 УПК РФ

Учитывая полномочия суда апелляционной инстанции, его возможности исправления судебных ошибок, многие нарушения им могут быть восполнены, нейтрализованы. На основе собранных доказательств суд апелляционной инстанции полномочен сделать логические, правильные выводы, учесть обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, принять во внимание все доказательства, сделать существенно иные выводы, нежели те, к которым пришел суд первой инстанции. При наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, он вправе в приговоре указать, по каким основаниям принял одни из этих доказательств и отверг другие, правильно изложить в приговоре фактические обстоятельства, устранить противоречия, имеющие место во вводной и описательной частях приговора суда первой инстанции, исключить недопустимые доказательства. Суд апелляционной инстанции вправе прекратить уголовное дело по любому основанию, предусмотренному УПК РФ; предоставить возможность подсудимому выступить в прениях сторон и с последним словом, произвести другие действия в пределах его полномочий. Получается, что суд апелляционной инстанции должен устранить несущественные, какие-то существенные, могущие повлиять и реально повлиявшие на исход дела нарушения закона, кроме неустранимых.

УПК РФ не определяет понятия и хотя бы примерного перечня неустранимых судом апелляционной инстанции нарушений уголовно-процессуального и (или) уголовного законов. В п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.11.2012 N 26 разъяснено, что приговор, определение или постановление суда отменяется и уголовное дело передается на новое судебное разбирательство в суде первой инстанции при наличии таких нарушений уголовно-процессуального закона, которые не могут быть устранены судом апелляционной инстанции (ч. 1 ст. 389.22 УПК РФ). Неустранимыми в суде апелляционной инстанции следует признавать такие нарушения фундаментальных основ уголовного судопроизводства, последствием которых является процессуальная недействительность самого производства по уголовному делу (например, рассмотрение дела незаконным составом суда либо с нарушением правил подсудности).

Пленумом Верховного Суда РФ дано разъяснение лишь относительно неустранимых фундаментальных нарушений уголовно-процессуального закона.

Ныне УПК РФ не содержит термина «фундаментальные нарушения закона», фактически существующего в практике ЕСПЧ, постановлениях Конституционного Суда РФ и предусмотренного ст. 391.11 ГПК РФ. Не упоминается он и в недавно принятом Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28.01.2014 N 2 «О применении норм главы 47.1 УПК РФ, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», в отличие от проекта данного документа. Судя по всему, этот термин заменен «неустранимыми нарушениями закона». Представляется, что отказ от использования данного термина в правоприменительной деятельности был бы преждевременным. Характеристика неустранимых нарушений уголовно-процессуального и (или) уголовного законов, анализ их содержания в настоящее время невозможен в отрыве, вне связи с фундаментальными нарушениями закона.

Использование в правоприменительной практике термина «фундаментальные нарушения закона» позволяет: отграничивать материально-правовые нарушения от процессуальных, от других существенных нарушений, могущих повлиять либо повлиявших на исход дела; отличать основания отмены и изменения судебных решений в апелляционном, кассационном и надзорном порядке; применять правила реализации института поворота к худшему.

В связи с этим уместно вспомнить историю возникновения данного термина. Известно, что УПК РФ 2001 г. был введен абсолютный запрет на пересмотр вступивших в законную силу судебных решений по основаниям, ухудшающим положение осужденного (оправданного). Разработчики УПК РФ объясняли введение такого категоричного запрета тем, что согласно ч. 1 ст. 50 Конституции никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление (non bis in idem). Большинство же специалистов в области уголовного судопроизводства решительно возражали против ст. 405, утверждая, что речь идет вовсе не об осуждении дважды за одно и то же преступление, а об исправлении допущенной судебной ошибки, необходимости обеспечения принципа равенства сторон, восстановления законности и справедливости.

Известно, что ст. 405 УПК была признана Конституционным Судом РФ не соответствующей Конституции РФ в той мере, в какой она, не допуская поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора по жалобе потерпевшего (его представителя) или по представлению прокурора, не позволяла тем самым устранить допущенные в предшествующем разбирательстве существенные нарушения, ведущие к неправильному разрешению дела. Такое решение Конституционного Суда было вынесено на основании п. 2 ст. 4 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.. В данном международном документе действительно закреплено, что право не привлекаться повторно к суду или повторному наказанию не препятствует повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства было допущено имеющее фундаментальный, принципиальный характер существенное нарушение, повлиявшее на исход дела. Именно так записано в английском и французском переводах п. 2 ст. 4 Протокола N 7 в редакции Протокола N 11 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. В переводе Конвенции на русский язык текст выглядит следующим образом:

1. Никакое лицо не должно быть повторно судимо или наказано в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое это лицо уже было окончательно оправдано или осуждено в соответствии с законодательством этого государства.

2. Положения предыдущего пункта не препятствуют повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела.

Безусловно, в русском переводе имелось в виду имеющее фундаментальный, принципиальный характер существенное нарушение, повлиявшее на исход дела. Тем не менее слово «фундаментальный» прямо не названо.

Конституционный Суд РФ не раскрыл понятие «фундаментальное нарушение, которое повлияло на исход дела», указав лишь его общие черты. В частности, Конституционный Суд указал на то, что исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых интересов осужденных и потерпевших.

Федеральным законом от 14.03.2009 N 39-ФЗ законодатель внес изменения в ст. 405 УПК РФ. Часть 3 ст. 405 была изложена следующим образом: «К фундаментальным нарушениям относятся нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлекли за собой постановление приговора незаконным составом суда или вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей, а равно лишили участников уголовного судопроизводства возможности осуществления прав, гарантированных настоящим Кодексом, на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон либо существенно ограничили эти права, если такие лишения или ограничения повлияли на законность приговора, определения или постановления суда».

Вместе с тем определение фундаментального нарушения уголовно-процессуального закона, закрепленное в ч. 3 ст. 405 УПК РФ, у специалистов в области уголовного судопроизводства оставляло вопросы. «Давая дефиницию «фундаментального нарушения», законодатель явно вышел за пределы определяемого понятия, вкладывая в него неоправданно широкий смысл. В то же время в других аспектах предложенное в ст. 405 УПК определение фундаментального нарушения представляется слишком узким: в ч. 3 ст. 405 УПК упоминаются лишь нарушения уголовно-процессуального закона, тогда как к искажению самой сути правосудия и смысла приговора как акта правосудия может приводить и неправильное применение норм материального права. Кроме того, согласно ч. 1 ст. 405 УПК пересмотр вступивших в законную силу приговора, определения или постановления по основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного (оправданного), допускается лишь в тех случаях, когда фундаментальные нарушения были допущены в ходе судебного разбирательства, тогда как очевидно, что такого рода нарушения могут иметь место и в досудебном производстве».

Судебная практика пошла по такому пути, когда неправильное применение уголовного закона при определенных обстоятельствах также относится к фундаментальным нарушениям.

Далее, согласно тексту ч. 2 ст. 405 следует вывод о том, что фундаментальные нарушения могли быть допущены лишь в ходе судебного разбирательства. Однако это противоречит позициям Конституционного Суда РФ, суть которых заключается в том, что в качестве надлежащих оснований к отмене окончательных судебных решений в суде надзорной инстанции следует относить и существенные нарушения закона, допущенные в ходе досудебного производства.

Фундаментальное нарушение уголовно-процессуального закона является безусловным основанием отмены судебного решения. При этом важно учитывать, что не каждое безусловное существенное нарушение является фундаментальным. Оно должно быть реальным (не формальным), не могло повлиять, а повлияло на исход дела, то есть на выводы суда о виновности подсудимого либо на выводы о совершении им менее тяжкого преступления, чем было предъявлено, либо на выводы о назначении наказания. Нарушение должно быть таким, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия.

Среди нарушений уголовно-процессуального закона, предусмотренных ч. 2 ст. 381 УПК РФ, влекущих безусловную отмену судебного решения в порядке надзора, Т.С. Османов выделил 5 оснований (п. п. 2, 8, 9, 11).

В п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.01.2014 N 2 к числу нарушений уголовно-процессуального закона, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, влекущих поворот к худшему, отнесены нарушения, предусмотренные п. п. 2, 8, 9, 10, 11 ч. 2 ст. 389.17, ст. 389.25 УПК РФ, а также иные нарушения, которые лишили участников уголовного судопроизводства возможности осуществления гарантированных законом прав на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон либо существенно ограничили эти права, если такое лишение либо такие ограничения повлияли на законность приговора, определения или постановления суда.

На наш взгляд, перечень фундаментальных (неустранимых) нарушений уголовно-процессуального закона, на основании которых суд апелляционной инстанции может отменить судебное решение и возвратить уголовное дело в суд первой инстанции, шире. Он предусмотрен п. п. 2, 3, 4, 5, 8, 10, 11 ч. 2 ст. 389.17, а также ст. 389.25 УПК РФ. Следует учитывать, что суд апелляционной инстанции не по каждому уголовному делу может устранить нарушения, предусмотренные п. п. 3, 4, 5 ч. 2 ст. 389.17. При определенных обстоятельствах эти безусловные, существенные нарушения УПК могут быть фундаментальными (неустранимыми) и повлекут после отмены судебного решения возвращение уголовного дела в суд первой инстанции. Как справедливо замечают А.В. Кудрявцева и В.П. Смирнов, если уголовное дело в отношении несовершеннолетнего рассмотрено судом первой инстанции без защитника (адвоката), или в отношении лица, не владеющего русским языком, без переводчика, то в таких случаях не только приговор, но и вся деятельность суда первой инстанции по рассмотрению уголовного дела, исследованию доказательств носит изначально явно незаконный характер. При таких обстоятельствах оснований для проверки доказательств в суде апелляционной инстанции в принципе не имеется. Стало быть, в таких случаях уголовное дело подлежит возвращению в суд первой инстанции.

Перечень фундаментальных (неустранимых) нарушений уголовно-процессуального закона, предусмотренный большинством пунктов ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ, не является исчерпывающим. Специалисты относят к ним нарушение правил о подследственности, подсудности, непроведение по уголовному делу какой-либо стадии, рассмотрение дела в особом порядке при несоблюдении всех условий, предусмотренных ст. ст. 314 — 316 УПК РФ.

Судебной коллегией по уголовным делам Пермского краевого суда за первое полугодие 2013 г. было отменено 7 обвинительных приговоров с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство по причине нарушения ст. ст. 61, 63 УПК РФ (судья был не вправе рассматривать дело, поскольку ранее выносил приговор в отношении соучастника; в другом случае судья не вправе был выносить приговор по делу, по которому принимал решение о направлении его в порядке ст. 237 УПК РФ; секретарь не вправе была участвовать в рассмотрении уголовного дела, так как находилась в близких родственных отношениях со свидетелем обвинения; подсудимый не был уведомлен о назначении судебного заседания, ему не была вручена копия постановления о назначении судебного заседания, что повлекло нарушение его права на защиту).

К числу неустранимых нарушений уголовно-процессуального закона также следует отнести допущенные судом первой инстанции нарушения принципа непосредственности исследования доказательств, для восполнения и нейтрализации которых необходимо рассмотреть уголовное дело заново, по существу, по правилам суда первой инстанции (то есть без изъятий, характерных для апелляционного производства). В связи с этим целесообразно привести следующий пример из практики Пермского краевого суда.

«В ходе предварительного расследования и в суде первой инстанции осужденная А. отрицала свою причастность к сбыту 14 и 16 сентября 2012 г. наркотических средств гр-ну К.

В приговоре вывод суда о виновности А. основан в решающей степени на показаниях свидетеля К., который был очевидцем преступлений 14 и 16 сентября 2012 г., поскольку 14 сентября 2012 г. указал о сбыте ему А. наркотических средств, изъятых у него сотрудниками полиции, а 16 сентября 2012 г. участвовал в проводимом в отношении А. оперативно-розыскном мероприятии «проверочная закупка» в качестве приобретателя наркотических средств. Как следует из протокола судебного заседания, в ходе судебного следствия государственным обвинителем были заявлены ходатайства об оглашении показаний всех свидетелей, данных ими в ходе предварительного расследования. Удовлетворяя ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний свидетеля К. на основании п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, суд сослался на невозможность обеспечения явки данного свидетеля в судебное заседание, признав указанное обстоятельство иным чрезвычайным обстоятельством, препятствующим явке в суд. Вместе с тем по смыслу п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ под иные чрезвычайные обстоятельства подпадают обстоятельства, аналогичные стихийному бедствию, которые исключают возможность участия лица в судебном разбирательстве. Из материалов дела следует, что судом принимались меры для обеспечения явки свидетеля К., слушание дела откладывалось, был оформлен его привод в судебное заседание. Однако из имеющихся в материалах дела рапортов судебных приставов, а также оперуполномоченных следует, что К. проживает по указанному в постановлении о приводе адресу, но отсутствовал дома на момент осуществления привода. Представленные суду осужденной А. сведения о возможном месте нахождения свидетеля К. остались без внимания суда и проверки. При таких обстоятельствах судебная коллегия по уголовным делам пришла к выводу, что достаточных и разумных мер для обеспечения явки свидетеля К. в суд и обеспечения стороне защиты надлежащей и адекватной возможности допросить и оспорить его показания принято не было, и, следовательно, не имелось оснований для оглашения данных им в ходе предварительного расследования показаний.

Кроме того, из материалов уголовного дела следует, что в судебном заседании были допрошены лишь свидетели И. и Ш., которые дали показания по преступлениям, совершенным 24 сентября 2012 г. Показания остальных свидетелей (11 из 13), указанных в списке, приложенном к обвинительному заключению, в том числе тех, на которые суд сослался при оценке показаний свидетеля К., также были судом оглашены в связи с неявкой в судебное заседание.

В этой связи проведенное судебное следствие нельзя признать способным обеспечить справедливое правосудие, поскольку судом были нарушены требования уголовно-процессуального закона, предусмотренные ч. ч. 1 и 2 ст. 240 УПК РФ, согласно которым в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, а оглашение показаний свидетелей, ранее данных при производстве предварительного расследования или другого судебного разбирательства, возможно лишь в случаях, предусмотренных ст. 281 УПК РФ.

Приговор суда первой инстанции был отменен с направлением дела на новое рассмотрение в тот же суд.

В практике по поводу приведенной и аналогичных ей ситуаций возникают и, очевидно, в будущем будут возникать вопросы относительно того, должен ли суд апелляционной инстанции сам устранить перечисленные выше нарушения, дабы не затягивать сроки рассмотрения уголовного дела и не порождать волокиту? Мнения по этому поводу ряда судей и прокуроров Пермского края расходятся. При решении этих вопросов следует учитывать, что суд апелляционной инстанции, в каждом конкретном случае исходя из фактических обстоятельств дела и содержания доводов апелляционной жалобы, представления, должен делать вывод о характере допущенных судом первой инстанции нарушений. В гражданском и арбитражном процессах суд апелляционной инстанции при наличии безусловных оснований для отмены судебного решения рассматривает дело повторно по правилам производства в суде первой инстанции (о чем выносит определение), без учета особенностей, предусмотренных главами об апелляционном производстве (ч. 5 ст. 330 ГПК РФ и ч. 6.1 ст. 268 АПК РФ). Очевидно, это вызвано не только стремлением законодателя обеспечить соблюдение разумных сроков рассмотрения гражданских дел и экономических споров, но и рядом других обстоятельств. Методы регулирования правоотношений в соответствии с ГПК, АПК и УПК различаются. В производстве гражданских дел и экономических споров отсутствуют досудебные стадии. ГПК и АПК, в отличие от УПК, предусматривают менее строгие правила доказывания. В судебных заседаниях, главным образом, исследуются письменные доказательства. Согласно существующему законодательству, в некоторых случаях суд апелляционной инстанции в гражданском и арбитражном судопроизводствах все же возвращает дело в суд первой инстанции (если он не исследовал доказательства вообще либо нарушил правила подсудности). В уголовном же процессе суд апелляционной инстанции не подменяет собой суд первой инстанции. Апелляционное производство является не повторным рассмотрением дела в суде вышестоящей инстанции, а формой реализации контроля апелляционного суда за законностью отправления правосудия судом первой инстанции. Рассмотрение судом апелляционной инстанции уголовного дела по существу (подменяя суд первой инстанции) лишает стороны права на дальнейшее обжалование судебного решения в апелляционном порядке. К тому же это нарушало бы ст. 47 Конституции и ст. 31 УПК РФ.

Согласно УУС 1864 г. мировой съезд судей обязан был рассмотреть уголовное дело по существу и не возвращать его в суд первой инстанции. Ныне законодатель, надо полагать, не предусмотрел такой обязанности суда апелляционной инстанции по причинам сложности современного досудебного производства, правил доказывания.

Кроме фундаментальных нарушений уголовно-процессуального закона, в правоприменительной практике имеет место еще одна группа неустранимых нарушений, допущенных стороной обвинения. Обвинительный приговор или иные решения суда первой инстанции подлежат отмене с возвращением уголовного дела прокурору, если при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке будут выявлены обстоятельства, указанные в ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

В практике судов первой инстанции нередко основаниями возвращения дела прокурору являются: отсутствие в протоколах допросов свидетелей их подписей; то, что нередко жертвы преступлений не признаются потерпевшими, гражданскими истцами либо ненадлежащее лицо признается потерпевшим. В обвинительных заключениях допускаются ошибки в сведениях о личности обвиняемого, не излагаются сведения о судимости; неправильно указывается место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия. Не всегда конкретизируется существо обвинения, не указывается сумма ущерба, причиненного преступлением. В некоторых обвинительных заключениях резолютивная часть противоречит описательной; нет изложения краткого содержания доказательств. Обвиняемому не вручен обвинительный акт либо во врученной копии обвинительного заключения не содержится части текста, обвинительное заключение не подписано следователем, отсутствует подпись руководителя следственного органа.

Конечно же, ошибки, допущенные по вине следственных органов как неустранимые препятствия для дальнейшего судебного разбирательства, должны быть обнаружены судом первой инстанции и уголовное дело возвращено прокурору. Если же суд первой инстанции не выполнил этих действий, то суд апелляционной инстанции обязан возвратить уголовное дело прокурору. В подобных ситуациях суд не вправе устранять вышеперечисленные нарушения. И это бесспорно. Обратное противоречило бы природе суда, принципу состязательности сторон, подмене функций уголовного процесса.

К фундаментальным (неустранимым) нарушениям также относятся и существенные нарушения уголовного закона. Существенное нарушение уголовного закона означает неправильное его применение.

В подтверждение этого вывода достаточно обратиться к ч. 1 ст. 412 УПК РФ, в которой записано: «При рассмотрении уголовного дела в порядке надзора Президиум Верховного Суда Российской Федерации проверяет правильность применения норм уголовно-процессуального и уголовного законов нижестоящими судами, рассматривавшими дело».

Пленум Верховного Суда РФ в п. 20 Постановления от 28.01.2014 N 2 разъяснил, что существенное нарушение уголовного закона означает неправильное его применение. К существенным (фундаментальным) нарушениям уголовного закона Л.А. Воскобитова относит наиболее грубые ошибки его применения.

В практике судов Пермского края не так уж часты случаи допущения грубых ошибок при толковании и применении норм материального права. Вместе с тем в качестве примера считаем целесообразным привести следующую ситуацию.

«Так, например, Л. 05.02.2009 была осуждена Пермским краевым судом за три преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 285 УК РФ к 1 году лишения свободы за каждое, по ч. 2 ст. 290 УК РФ к 4 годам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, в органах муниципального самоуправления, в государственных и муниципальных предприятиях и организациях, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций сроком на 3 года, по п. п. «а», «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ, с применением ст. 64 УК РФ, к 5 годам лишения свободы и штрафу в размере одного миллиона рублей, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ к 7 годам лишения свободы и штрафу в размере один миллион рублей с лишением права занимать должности на государственной службе, в органах муниципального самоуправления, в государственных и муниципальных предприятиях и организациях, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций сроком на 3 года. В соответствии со ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 5 лет. Наказание в виде штрафа и лишения права занимать должности на государственной службе, в органах муниципального самоуправления, в государственных и муниципальных предприятиях и организациях, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций, постановлено исполнять реально.

Постановлением Индустриального районного суда г. Перми от 2 апреля 2012 г. в отношении Л. было отменено условное осуждение и снята судимость по указанному приговору. В кассационном порядке постановление не рассматривалось.

15 июня 2012 г. Президиум Пермского краевого суда отменил Постановление Индустриального районного суда г. Перми от 2 апреля 2012 г. об отмене условного осуждения и снятии с Л. судимости. Президиум Пермского краевого суда разъяснил, что «по смыслу ч. 1 ст. 74 УК РФ при наличии у условно осужденного дополнительного вида наказания, которое исполняется реально, вопрос об отмене условного осуждения и снятии судимости может быть разрешен лишь при условии отбытия им дополнительного наказания, поскольку в соответствии с ч. 5 ст. 86 УК РФ досрочное снятие судимости при реальных видах наказаний возможно лишь после отбытия такого наказания. Положения ч. 1 ст. 400 УПК РФ позволяют рассматривать вопрос о снятии судимости только в отношении лица, отбывшего наказание. Свое решение об отмене условного осуждения и снятии с Л. судимости по постановленному в отношении ее приговору суд мотивировал тем, что осужденная Л. не нарушала общественный порядок и условия отбывания наказания. Истекла половина испытательного срока. Л. положительно характеризуется по месту работы и в быту. Вместе с тем в нарушение положений приведенного закона суд не учел, что назначенное Л. дополнительное наказание в виде штрафа в размере одного миллиона рублей является реальным и на момент рассмотрения представления ею не отбыто. На основании справки отдела судебных приставов по Пермскому району УФССП по Пермскому краю от 15 декабря 2011 г. по исполнительному производству N 7669/09/34/59 у Л. имеется задолженность по исполнительному листу в размере 952960 рублей 67 копеек.

В связи с чем правовых оснований для отмены условного осуждения и снятия судимости у суда не имелось.

При указанных обстоятельствах обжалуемое постановление суда об освобождении осужденной от наказания по непредусмотренному законом основанию, повлекшему нарушение принципа неотвратимости наказания, не может быть признано законным и обоснованным. Оно подлежит отмене, а материал — направлению на новое судебное рассмотрение.

В данном случае положения ч. 1 ст. 405 УПК РФ неприменимы, поскольку по данному материалу судебного производства допущены существенные нарушения, которые несовместимы с принципами уголовного права и искажают суть правосудия.

А.В. Смирнов полагает, что нарушением уголовного закона, неустранимым в суде апелляционной инстанции, может быть «заниженная» квалификация преступления органами предварительного расследования и судом первой инстанции, которая требует применения закона о более тяжком преступлении, обвинение в котором на предварительном расследовании подсудимому никогда не предъявлялось. Действительно, в судебной практике Пермского края и ряде других субъектов РФ имели место случаи возвращения уголовных дел прокурору и в том случае, когда следователем преступным действиям обвиняемого была дана ошибочно заниженная квалификация, не соответствующая собранным в ходе расследования доказательствам. Такая практика отвечает требованиям законности, справедливости, обеспечения прав и законных интересов потерпевшего и согласуется с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 02.07.2013 N 16-П. Конституционный Суд данным Постановлением признал положения ч. 1 ст. 237 УПК РФ не соответствующими Конституции РФ, ее ст. ст. 10, 17 (ч. 1), 19 (ч. ч. 1 и 2), 21 (ч. 1), 45, 46 (ч. ч. 1 и 2), 55 (ч. 3), 118 (ч. ч. 1 и 2) и 120 (ч. 1) в той мере, в какой эти положения в системе действующего правового регулирования, в том числе во взаимосвязи с ч. 2 ст. 252 УПК РФ, исключающей в судебном разбирательстве возможные изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение подсудимого, препятствуют самостоятельному и независимому выбору судом подлежащих применению норм уголовного закона в случаях, когда он приходит к выводу, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления. В таких случаях уголовное дело по ходатайству стороны либо инициативе суда должно быть возвращено пр окурору.

Если суд апелляционной инстанции, отменяя приговор или иное решение суда первой инстанции, передает дело на новое судебное разбирательство либо возвращает уголовное дело прокурору, он обязан указать причины, по которым им не может быть устранено допущенное нарушение.

Подробная информация собрана в следующих статьях: